СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава

С пристани орали, свистели, махали шапками. В ответ с барки по-щенячьи задористо и звонко тявкнула сигнальная пушчонка: дескать, все отлично! Ревдинцы обожали пальбу и лихую бахвалу.

Барка ревдинского караванного промчалась мимо Каменского распадка, и тотчас же за ней пролетела 2-ая барка, 3-я, 4-ая… Осташа знал, что за горой СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава вся Чусовая до самой сизой темноты окоема покрыта россыпью бегущих судов.

А на прорезе каменской плотины уже открывали затвор. Скинув верхнюю одежу, пристанские работники давили грудью на большие рычаги затвора. Томные, сбитые из плах створки ворот медлительно, с натугой разомкнулись, как будто лопнула цепь оков. Весь пруд дрогнул, и по СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава воде раскатился или стон, или хрип — как будто вздохнул удавленник, которого еще живым вытащили из петли. Вода обвалом свалилась в прорез, выбив ввысь клубы влажной пыли. А работники на снастях оттягивали створки все обширнее, и в прорезе нарастал победный рев воды, прорвавшейся через плотину. Небо заморгало, заслезилось. Ветер испуганно припал к СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава пруду и, как свора собак, шарахнулся сходу во все стороны, прячась в зашумевших ельниках на склонах прибрежных гор.

На Чусовой мелькнули сине-зеленые флаги полевского каравана, булькнула пушечка. 1-ая барка каменского пруда вошла рылом в прорез плотины. Бурлаки вздернули потеси, и барка показалась Осташе курицей, что испуганно взъерошила крылья СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава. Ее корма вдруг начала с шумом подниматься из воды. Задрав большой зад, барка неумолимо уходила в просвет, как будто вываливалась с пруда на Чусовую. …Приказчик не додумался срубить перильца повдоль канала, и они ввели люд в заблуждение. Люди, толпившиеся на плотине, закричали и опоздало кинулись прочь СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава от прореза. Поднятые потеси барки с треском снесли перильца и сгребли нескольких мужчин и баб, не успевших отскочить в сторону. Масса на плотине взорвалась криками. Расхристанный приказчик, матерясь, подлетел к массе и принялся отталкивать люд еще далее.

Но с барок некогда было глядеть на суматоху. Косные уже вытолкнули к СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава прорезу вторую полевскую барку, и она тоже как будто провалилась через плотину.

За гребнем плотины мелькнул зелено-желтый флаг сысертского каравана. В прорез каменской плотины одна за другой канули обе сысертские барки. К прорезу уже шла барка Колывана, где на лавке стояли сам Колыван, караванный Пасынков и водолив — дядя Гу-рьяна Утюгов СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава. Как на узде, барку вели косные лодки. 2-ая каменская барка на помочах косных тоже выдвигалась из плотного строя судов у причалов. Косные лодки подгребали к Осташиной барке, громыхнули носами в ее борта. Косные молодцы ловко набросили на пыж веревочные петли, как будто за шейку заарканили сбежавшего жеребца.

— Платоха! Никешка СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава! — кликнул Осташа в трубу.

Платоха и Никешка повели потеси. Они держали их за последние рукояти — за «губы» — и управляли ходом весла. Бурлаки толкали потеси вперед, наполняя их движение собственной силой. Барка начала грузно разворачиваться. Под скулой заурчала вода. Косные молодцы в собственных лодках люто рыли пруд распашными веслами СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава и держали снасти внатяг. Барка нехотя, как скотина, отошла от причала и послушливо подалась к прорезу. За высочайшей, темной, влажной створкой ворот, скрепленной заржавелыми стальными полосами, исчезала корма колывановской барки. На коньке ее палатки лежала длинноватая лодка; она проплыла над плотиной как по воздуху. Из-за плотины донесся СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава могучий и звонкий всплеск: Колыван вышел на Чусовую.

— Поздей, греби, Никешка, табань! — командовал Осташа.

— Ой, врежемся в плотину!.. — скулил рядом напуганный Федька.

Косные установили барку в створ и сдернули с пыжа петлю. Впереди в прямоугольном просвете лотка, как будто шаньга в чью-то раззявленную пасть, убиралась вглубь широкая корма 2-ой СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава каменской барки.

— Потеси задирай! — кликнул Осташа.

Подгубщики, ломая сопротивление неопытных бурлаков, повалили потеси рукоятями на палубу. Лопасти, роняя капли, взметнулись над стенами прореза. Оста-шина барка пошла в просвет.

В дощатом лотке прореза ревела и пенилась вода, широким языком переваливалась через порог. Разница в уровнях высот пруда и СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава Чусовой составляла приблизительно четыре локтя. Прорез был обширнее барки всего-то на пару аршинов. Барка сразу ткнулась плечом в стену канала, устанавливаясь точно по его оси. На разбухших плахах, из которых был выложен короб лотка, остался темный смоляной след удара. Осташа ощутил, как нос его барки завис над водосливом. Раздался СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава страдальческий треск — барка гнулась на излом; под палубой гулко брякнуло железо. Но барка скользила далее вперед и вдруг большой качелью перевалилась через порог, вздыбила корму и с шумом обмакнула нос в воду так, что стукнулась подбородком о днище канала. Бурлаков уронило, как рожь под ветром. Меж бортов барки и СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава стенами лотка вышибло буруны пены, хлынувшей на палубу, а сами стены одномоментно стали выше на сажень, отгородив небо, как будто барка легла в гроб.

— М-мать твою… — тихо охнул Федька.

— Все на ноги живо! — закричал Осташа в трубу и, мимо трубы, бросил Федьке: — Будешь скулить под руку — утоплю!..

Барка с СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава грохотом и шумом протиснулась по лотку меж осклизлых древесных стенок и выпала на простор затопленного распадка, который на данный момент перевоплотился в речной залив. Свежайшим воздухом умирало в лицо, светом опалило глаза. Под тушей плотины в запятанных завертях воды, цепляясь за доски, еще плавали люди, сброшенные с СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава плотины потесями первой каменской барки. Впереди поперек пути летели барки чужого каравана.

Влажные бурлаки вскакивали с палубы, лихорадочно разбирались в строй у кочетков. Ток реки нес барку боком на слоистые вертикальные гребни камня Каменского. Справа прямо в борт Осташе гнала какая-то слетевшая со стрежня купеческая барка под малиновым флагом СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава. По ее левой стороне бурлаки еще ошалело гребли потесями, мотаясь через всю палубу прямо за вальком весла; они еще возлагали надежды отшарашиться от горы. Но с правой стороны люди, спасаясь, уже сыпались в воду. На лавке без шапки стоял сплавщик с белоснежным как полотно лицом.

— Навались все СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава! — закричал Осташа. Подгубщики — Платоха, Поздей, Никешка и Корнила — кинулись на свои рукояти что было сил. Потеси Осташиной барки воткнулись в волну, выталкивая судно из-под удара. Осташа увидел, что на лопасти потеси, что вынырнула из воды и тотчас унеслась вперед, повис цветастый платок утонувшей под плотиной бабы.

— Наддай! — орал Осташа СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава.

Тяжеленная барка выходила на стрежень повдоль пенного вала под камнем Каменским. Мощь движения реки навалилась барке на правое плечо, поворачивая ее носом по течению. Перед Осташей вглубь елового ущелья провалилась даль речного створа. Негоциант, разрывая воздух, пронесся мимо кормы Осташи.

— Платоха, загребай, Корнила, табань! — командовал Осташа.

Сейчас две барки — его и СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава купеческая — бежали практически вровень. Но Осташа бежал по стрежню, а негоциант — обочиной, которая упиралась в утес. Купеческий сплавщик вдруг кивнул Осташе и обширно перекрестился. Его барка пропорола носом буруны и с грохотом врезалась в гору. Осташа еще успел узреть, как люди полетели над палубой, а сплавщик покатился по СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава кровле палатки. Жутко щерясь, треща, начал щепиться нос погибающего судна, а палуба вздыбилась, расползаясь досками во все стороны. И тотчас выступ горы закрыл картину гибнущего судна.

И впереди, и сзади громоздились другие барки, проскользнувшие мимо камня Каменского. До убившегося судна им уже не было дела. Осташа вписался в караван, и СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава сейчас необходимо было держаться собственного места, чтоб кто другой не вытолкнул его на гору, как что сгинувшего негоцианта. И Осташа тоже не оглядывался. Он знал, что на данный момент из-под Каменского на Чусовую выбрасывает рваные доски и барахтающихся людей. Тут все уже отважилось, ведь это сплав, это стальные СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава караваны: беги, не оглядываясь, чтоб добежать до цели, и каждому поможет только господь.

БОЛЬШАЯ СОЛЬ

А река несла, и ельники за камнем Каменским сменились крутыми косогорами. Они были грязно облеплены бурыми прядями прошлогодней травки. За косогорами показались избы Нижнего Села. Село стояло на броде, и Чусовая тут раскатывалась вширь. Прямо СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава посередке брода летом громоздился остров-огрудок, на данный момент затопленный выше макушки; на его месте бурлило целое стадо бурунов, из которых, трясясь, торчали измочаленные ветки тальника. Тут стрежень заваливался вправо и лупил темечком прямо в боец Шайтан. Сила течения как будто сгрудила гору в складки, как голенище СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава сапога.

— Никешка, Платоха! — командовал Осташа. Потеси по правому борту могуче отгребали, чтоб обойти огрудок левее. Посреди бурунов уже громоздилась плотно севшая на мель барка. На ее палубах суетились полуголые бурлаки. Видно, поначалу они пробовали сняться при помощи неволь, но река вырвала неволи из петель. Их длинноватые полотнища светлели СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава в волнах далековато впереди барки. Сейчас бурлакам оставалось только слезать в воду и сталкивать судно чегенями.

Осташина барка бежала повдоль заборов Нижнего Села. Потеси ее работали без остановки, но барку все равно отодвигало от деревенского берега и подтягивало к Шайтану. Осташа не страшился. Он лицезрел, что силой разбега его судно перекинет за СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава гору и далее его опять переймет стрежень и поставит прямо по ходу реки. А за Шайтаном из воды выставлялось темное от осмолки, окатанное волной, блестящее плечо только-только убившейся барки. В полосе мути за устьем речки Сучихи ныряли и прыгали шапки и армяки, доски и брусья, ядра СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава человечьих голов. Мутная струя Сучихи неслась повдоль берега прямо под низковато нависшим ивняком. Из нее вылетали людские руки и пробовали изловить ветки.

— А мы так не хряснемся, а?.. — спросил Осташу Федька, опасливо смотря на Шайтан.

— Да не скули ты — предупредил же! — гаркнул Осташа.

Естественно, это было жутко: рядом утопали люди СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава, а никто им и веревки не кидал. Но таково было правило сплава. Тут действовал уже другой закон — закон огромного дела, огромного народа. А что народу смерть барки? Царапинка на пальце, и все. Лизнул, заклеил подорожником, и далее вперед. Только детки посиживают и рыдают над царапиной. И можно СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава было сколь угодно гневить бога проклятиями — небо оставалось глухо. Не поэтому, что господь отвернулся, а поэтому, что зрение его в теснинах стало другим. Тут было как на войне: ангелы-хранители сражались с вражьими бесами вкупе с людьми и в запале иногда теряли тех, кого должны были сберегать. И господь СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава тут тоже смотрел не за людьми, а за правдой. Означает, не в радости богатырства было магнитное притяжение караванного вала, а в жертве и в благодати веры, что правда все таки есть и есть те, кто за нее бьется, и ты — посреди их еще пока не убитый.

Осташа глядел вперед, и память СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава стремительно листала книжку Чусовой. Заросший ельником камень Маньков, на котором когда-то жила местная колдунья Манька. Камень Сенькин, около которого был похоронен Сенька Лузянинов, именитый сплавщик из Ревды. Боец Висящий — его подмыло снизу, и он угрожающе навис над стрежнем так, что косынка пены и брызг полоскалась сзади СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава по ветру, как будто подвязанная под каменной челюстью горы. Книжка Чусовой была издавна прочитана Осташей, заучена назубок, а все равно всегда оставалась новейшей, понимаемой поновой, как притчи из Священного Писания. Но река несла, и не было времени порадоваться собственному познанию. На сплаве вообщем не было времени гордиться собою.

Вперившись очами в створ СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава, Осташа не ощущал себя и не помнил, кто он. На данный момент в нем от самого себя ничего и не осталось. Осталось только то, что было от бати, — опыт, сметка, сила духа на решение. Этим всегда и приманивал к для себя сплав: в большенном общем деле отринуть себя от СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава себя и быть только тем, кем должно. Шалая вешняя вода всегда была живой. Она размачивала и расправляла искривленную душу, как будто зачерствевший ремень. Она смывала с совести плесень и гнилость грехов. Она вплетала человека в упряжь судьбы туда, куда ему и предназначено, а не куда пришлось, не куда СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава хотелось, не куда думалось необходимо. Она натягивала струну жизни с мудрейшим расчетом не оборвать ее — а по другому и незачем ладить дело, все сверзится и сгинет.

Перед Осташиной баркой неслась барка Вукола Катаева. Вукол очень далековато дал от страшноватого Висящего бойца, а поэтому за поворотом его понесло на боец СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава Сокол.

— Скосил одноглазый… — пробормотал Федька, щурясь на барку Вукола. — Щас ему щеку-то побреет…

Сокол этот — батя гласил — совсем не от птицы прозвище получил. Орлом охотники-чертознаи называли выпуклую кость лосиной груди. И взаправду: узенький, бурый, высочайший утес походил на лося, зашедшего в Чусовую по грудь. Подножие СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава бойца расколола расщелина, как будто лось расставил ноги для прочности. В нахмуренном поднебесье торчали рога из разлапистых кедров.

Осташа не обеспокоился за Вукола. По всему было ясно, что барка Вукола пройдет повдоль бойца скользом. Вукол что-то злостно кричал в трубу. Его бурлаки махали потесями, а позже откинули их СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава и отпрыгнули в сторону. Барка пробуравила черный след по белоснежному пеннику мимо горы, и гора походя, как соломинки, обломила обе потеси по левому борту. Вуколу подфартило: за Орлом тянулся плес, который отдал передышку, чтоб вынуть новые весла. Осташины бурлаки загомонили, удовлетворенные лихостью бескровной развязки.

Они уже потихоньку акклиматизировались, закончили пугаться хоть какой СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава горы, хоть какого поворота. Осташа по ходу барки ощутил, что их работа стала дружнее, слаженнее, и поэтому барка как будто обраталась, смирила норов, сделалась послушливой, как лошадка. Разогревшись, бурлаки сбрасывали на палубу одежу. Оставив собственный кочеток на потеси Поздея, Бакирка пробежал по барке, собирая армяки в охапку СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава, и отнес их в льяло, чтоб не замочило дождиком.

Барка катилась по плесу, на котором поблескивали покатые вздутия отмелей, что были намыты впавшими справа речонками Афонихой и Софронихой. Барка плавненько заколыхалась на водяных шалыгах, как будто сани на мягеньких увалах. И от этого игривого покачивания Осташе вдруг стало беспричинно отрадно, забавно СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава. Он в первый раз после отвала осмотрелся по сторонам просто так, без розыска угрозы. Уже не лицом, не грудью в вороте рубашки, не замерзшими руками, а всей свободной душой он ощутил ветер, мерклый пасмурный свет, простор, сырость речного вешнего воздуха, нежное и застенчивое тепло дальнего солнца СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава в промоинах туч.

По правому берегу мелькнули ребра камня Корчаги. Досюда по дну Чусовой докатывались карчи — утонувшие коряги. Эти карчи глуповатые Афониха с Софронихой для чего-то каждый год упорно выволакивали из лесных дебрей, по которым змеился их путь. За Корчагами показалась пристань Трёка. На гребне плотины лаяли собаки и толпился люд СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава. Из открытых ворот гаваней валилась вода. За воротами показывались палатки и щеглы трекских барок, готовых сорваться караваном.

— Трекнешься за Трёкой-то? — саркастически спросил Осташа Федьку.

— Куда? — тотчас возмутился Федька. — Эдакие-то страсти в теснинах как без чарки пережить?..

Трёка кончилась маленьким бурым камнем Ёршик, который крутым извивом спины и СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава взаправду походил на ерша с растопыренными колючками соснового плавника. На повороте из сероватого нагого леса выставлялась глыба камня Баврика. Под Бавриком, зачаленная, стояла барка с ревдинским флагом. Повдоль ее борта по грудь в воде бродили бурлаки. Что там у их могло стрястись?..

За быстротоком справа поднялся СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава боец Высочайший. Он был некий совершенно неприемлимый посреди близлежащих низких скал, как будто приполз откуда-то снизу Чусовой, где стояли по-настоящему величавые бойцы. Стенка Высочайшего, надрезанная поверху висящими логами, выходила из леса к реке наискосок. Под ней в пенном клокотании торчком качались доски, брусья и мачта-щегла, на которой еще СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава мотался влажный флаг сысертского завода. На поляне перед горой суетились бурлаки с убитой барки.

Слева зарябила гряда рассыпанного камня Ревень. За ним барку принялось трясти и покачивать на переборе Ревень, и в днище пару раз грохнули камни-таши. Перебор бурлил, шумел, заглушая голоса, но командовать здесь было нечего СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава. Осташа знал, что незапятнанного прохода через Ревень нет. Ревень, кипя, ударялся прямо в лоб треугольного бойца Талицкого и стихал, как будто оглушенный. А на другом берегу топорщил заячьи уши и петушиные гребни затонувший в косогорах боец Гребешки. Нагой костью торчал на склоне парус узкого одиночного пласта.

Малый полуостров за Гребешками перевоплотился СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава во взмыленный огрудок. Над ним поднялась ребристая стенка Сибирского бойца. Напротив бойца в Чусовую вплеталась речка Сибирка. Батя гласил, что по Сибирке в старину проходила межа меж строгановскими землями и королевством сибирского хана Кучума, пока Ермак не согнал Кучума с Иртыша, как темного ворона с кедровой ветки. А СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава сходу за суровым Сибирским бойцом торчал забавнй боец Курочка, схожий на переполошенную курицу, вздернувшую недлинные крылья. Вобщем, Курочка лупил барки не ужаснее других бойцов. Бурлаки хмыкали: когда курицы летать научатся, и тогда Курочка закончит гробить суда.

По левую руку за Курочкой потянулась ровненькая стенка бойца Заплотного, стоящая прямо СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава в воде. На стенке вертикально чередовались сероватые и белоснежные полосы, как доски в заборе-заплоте. Люд говорил, что этот каменный заплот перед Ермаком поперек реки ставили вогульские колдуны. Камлали-камлали — и вырос каменный частокол. Ермак подошел — прохода нет. Тогда и дружина сняла шеломы и начала молиться. Поднялся ветер, надул паруса СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава стругов. Струги уперлись носами в каменную стенку и сдвинули ее в сторону, на сберегал, как будто ворота открыли. Вот и стоит сейчас повдоль Чусовой заброшенное каменное прясло, распахнутое навеки.

Осташа смотрел на горы и на леса, вспоминал сказки, вспоминал батю… Все было рядом: и батя, и Ермак, и все те СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава, кто тут когда-то проплывал… С прошедшего сплава целый год Осташа был отчаянно одинок. Да, он бежал от человека к человеку, всегда он был кому-то нужен, его выручали либо пробовали уничтожить, бабы любились с ним, а добрые люди разделяли хлеб, — да. Но все равно это было одиночество, так СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава как никому не было дела до его правды. А на данный момент на барке, посреди чужих и незнакомых бурлаков, сбитых в случайную артель, одиночества не было. Не было, так как имелось общее дело — и для артели, и для всего чусовского народа.

Кто-то намучился сам с собою, погружался в СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава этот поток, чтоб раствориться в нем без следа, чтоб хоть на время слить свою душу с общей душой и не держать ответа за волю. Но Осташа в этом потоке не терял души, а обретал ее поновой. Он получал ее назад чистую, как медная раскольничья икона, прошедшая СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава через огнь. Батя был корнем из Чусовских Городков, от соляных варниц. Он гласил Осташе присловье солеваров: малая соль растворится без вкуса; средняя соль растворится и подсолит; большая соль даст горечь и не растает. Караванный вал катился через теснины, через люд и через время, а поэтому на его гребне всегда все были СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава рядом: и святой Трифон, который подбирает души убитых бурлаков, и Ермак, и все сплавщики, и батя. А вкупе с батей Осташа и был большой солью.

Шальными пулями прострельнули мимо боец Софронинкий, камень Голубий, камень Темняш. Пустым, распуганным стоял Птичий плес, растянутый от зарытого в лесах камня Журавлев до СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава горделивой стенки бойца Лебяжьего. Гласили, что когда тобольский дьяк Семен Ремезов вел 1-ый металлический караван, его корабли тут врезались в гусиные своры, как в перину. А сейчас всех птиц уже перебили, переловили. От плеча Лебяжьего бойца, опущенного в воду, пенная струя, как лебединое крыло, отмахивала ломкие морщины камня Складки СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава и яростно хлестала по бойцу Винокуренному. Но Винокуренный с бестолковым опьяненным упорством то грудился до небес, то вдруг обваливался еловыми логами. Он как будто еще не решил, или ему встать стенкой, или рассыпаться оползнем-шорохом. Под Винокуренным Чусовая изгибалась петлей. Она терлась о бойца, как падкая на сладенькое баба СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава как будто ненароком задевает хмельного мужчины оттопыренным задом. А чуток подальше, в лесу, точно вусмерть упившись, на спине лежал камень Курьинский. И Чусовая уже обегала его стороной: ну кому он таковой увлекателен?

Осташа усмехнулся, смотря, как за Курьинским камнем некие барки уходят по излуке вправо. Это были новенькие СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава. Они огибали плотбище пристани Курьи методом санных обозов. А бывалые сплавщики с разгону лихо перепрыгивали водяной порожек и далее летели повдоль гортани речной петли, повдоль коренного высочайшего берега, на котором стояли домишки деревни Курья. Плотбище на мысу на данный момент стопроцентно ушло под воду. От деревни до старицы-курьи Чусовая СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава разлилась по всей собственной пойме целым озером шириной в полверсты. Среди озера, как будто колдовством прикованные к месту, грудой стояли барки Курьинской пристани. Они цеплялись якорями за срубы-городки, на которых и были построены. Они выплыли с городков, готовые сорваться в путь, но честно ожидали, когда мимо их промчатся караваны СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава. По правилу их очередь была в самом хвосте.

— Не трожь потесь! — кликнул Осташа Поздею, который собрался было загрести, чтоб барка свернула на право прямо за новенькими.

Поздей послушливо опустил рукоять, и Осташина барка покатилась меж деревней и заякоренным караваном, как тележка по улице меж домов.

А за устьем речного гортани СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава в конце плеса издалека был виден неприступный ряж камня Богатырь с часовней на плоской верхушке. Из-под туч косо проглянуло солнце, единым махом озолотило кровлю и лемеховую главку часовни. Казалось, что и камень-то сотворен господом только для того, чтоб на нем над долом проплыл небольшой СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава храм. И за храмом, как за сторожевой башенкой острога, побежали домишки Старенькой Утки.

По правую руку от устья речки Дарьи, что прибегала с дальних Малиновых гор, повдоль Чусовой тянулись хлевы, стойла, загоны, навесы, жердяные изгороди, грязные выгоны. Староуткинские бабы круглый год держали свою скотину на правом берегу, так как СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава на левом было негде. Зимой бабы прогуливались через Чусовую по льду, летом — вброд. В половодье и паводок они посиживали при коровах невылазно, навлекая на себя дружный гнев староуткинских мужчин, неприбранных и оголодавших. Но бабы стойко держались скотины, почитая ее превыше мужей: свинья, хоть и свинья, да не напьется, не побьет, не сгорит СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава на заводе, упав в опоку.

Завод стоял на левом берегу и смотрелся бодро и забавно. За наклонными древесными стенками боевого палисада уверенно дымили высочайшие краснокирпичные трубы. Как собаки, почуявшие, что скоро их спустят с цепи, барки нетерпеливо покачивались в гаванях. Крутились все колеса пристанского хозяйства. По СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава широкому дощатому водосливу бурно катилась вода. Издалека походило, что водослив вбит меж 2-мя горами, как будто трон. Пушки Старенькой Утки палили каждому каравану. И отрадно было слышать этот холостой, безопасный грохот: не по людям, а просто в воздух, как будто завод тряс небо за отвороты гор, как старенького друга при СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава давно ожидаемой встрече.

Чусовая в Старенькой Утке снова рассыпалась кучерявым бараньим стадом и вновь собралась воедино только у камня Слизкого, по которому, блестя, бежали весенние ручьи. Напротив Слизкого по правую сторону из ложбины в Чусовую выкидывало мутный, как сусло, поток речки Бражки. За ее устьем громоздились глыбы Бражкина бойца — как СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава будто везли воз бочек с хмельным, да спьяну перевернули и раскатили. Над Чусовой за Бражкиным бойцом поник буйной головой 2-ой боец Висящий, как будто он перебрал на дармовщинку.

Осташа смотрел, как Вукол обходит Висящий боец. Вукол шел не то чтоб ошибочно, а как-то грубо, валко. Его снова СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава тащило на гору, и он 2-мя рывками, от которых вода бурлила повдоль бортов, снова ушел от удара. Осташа щурился, пытаясь осознать, в чем дело. И дошло: у Вукола на потесях стояло как будто бы не по 10, а по 20 бурлаков. Сила гребка не равнялась числу гребцов.

«Вукол — истяжелец!» — вдруг сообразил Осташа СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава. Сообразил без зависти, без гнева, без злости. Что ж, пусть Вукол обходит бойцы, как знает, — дело его. А он, Осташа, обойдет по-своему. Чусовая рассудит, кто прав.

МОСИН БОЕЦ

Слева сберегал взгорбился, скорчился и оплешивел камнем Дыроватым, по откосам которого как будто жахнули картечью. Гласили, что под этим камнем Ермак решил СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава освятить воды Чусовой. Поп отслужил молебен и опустил в волну крест — а из реки шарахнулись черти и бесенята, полезли в гору, издырявили камень, как сито. Видно, кое-какие из бесов все ж возвратились назад, так как под горой барки качало и покачивало, как будто река тряслась, как промывной СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава лоток золотодобытчика.

Осташе не хотелось вспоминать, что приключилось с ним за Дыроватым, но куда же денешься?.. Барка пробежала мимо камня Чеген. Расплескав пену, она с шумом перекатилась через огрудок, на котором летом обмелел межеумок Алфера Гилёва. Вон ручей Чегени, в каком лежало тело Алфера. Вон камень Ямный, на котором СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава Осташа говорил с мужчинами из Мурзинки… Погибель Алфера пометалась в горах, возвратилась эхом и сшибла с ног слободского попка Флегонта.

Крутой левый сберегал разрезали каменные ножики бойца Сокол — еще 1-го Орла. Самое обширное и суровое лезвие вонзилось прямо в бок Чусовой. Караваны опасливо огибали его повдоль правого берега СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава. За плитой вертикальной горы в мелколесье склона торчали останцы. Какой-то из них в точности напоминал сидячего орла.

Боец Сокол через Чусовую смотрел на другого бойца — на нахмуренного Балабана. Балабан выставил из леса неровное плечо и по локоть погрузил в Чусовую каменную ручищу, одетую в рукавицу из пены. Осташа, отводя СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава барку левее, вспоминал песню тагильчанина Кирши Данилова. Кирша пел об этих местах: «Как на Чусовой на реке, на неласковой, бились грудь о грудь два орла, два братеника…» Над этим створом меж 2-ух бойцов Ермак увидел, как в тучах дерутся два орла: бурый сокол-беркут, каких татары называли балабанами, и СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава сероватый сокол-сапсан, княжая ловчая птица. Небеса решали: чья возьмет? Роняя перья, монгольский балабан упал в Чусовую. Российский сокол-сапсан покружил с победным кличем, сел на сберегал и окаменел. Это Чусовая покорялась Ермаку.

— Никешка, давай-ходи-работай!.. — кликнул Осташа.

Практически сходу за Балабаном стоял низкий и вроде СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава безопасный боец Сенькин. Но этот боец погубил наилучшего сплавщика Каменской пристани — Сеньку Скорынина, и всегда поверху он был уставлен разлапистыми крестами. Сенькин боец промахнул мимо с шумом — как будто, ломая подлесок, пробежал большой зверек.

А на повороте уже показывалась треугольная каменная шапка Вельможи, бойца спесивого и опасного. Вельможа распустил вниз по течению СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава кудлатую бороду пены. Меж бородой и шапкой, качаясь, как травинки, торчали бревна и доски убившейся, уже затонувшей барки: как будто злой вельможа полной пастью хватил клочек травы.

Далее Чусовая изгибалась длинноватым плесом Волчник. Тут можно было перевести дух. Вобщем, засыпать не стоило: утюг острова Волчник разглаживал волны, пряча под СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава их складками отмели. На какой-то из них, как будто муха на клее, уже посиживала ревдинская барка. Вокруг нее, погрузившись в воду по плечи, бурлаки разводили неволи. Осташа промчался мимо.

Плес Волчник врезался в крутую еловую гору, вскочившую над лесом, как встревоженный медведь с лежбища. Чусовая вскипела и отхлынула СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава в сторону, тряся космами. Барка на повороте заскрипела, как тележка. Гора, что приостановила бег Чусовой, успокоилась, опустила шерсть, потихоньку улеглась назад. За ее склоном мелькнули кровли деревеньки Родина, голбцы погоста. Тут лежал и Алфер Гилёв. Осташа молчком снял шапку и перекрестился. Рядом так же молчком крестился Федька. Он СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава, означает, тоже ничего не запамятовал.

Но скорбеть было некогда: течение потянуло влево, собираясь разбивать барку о Максимовский боец. Боец выезжал из леса, как обоз, прищемил колесом подол реки — никуда не деться.

— Поздей, Корнила! — командовал Осташа. — Платоха, табань!

Излука реки развернулась, и Осташа увидел весь караван. Вукол отгребал от СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава бойца как-то зло, надрывисто, точно обиделся, что истяжельческая нечисть без его усилия тут его не выручит. А под Максимовским бойцом уже мылилась чья-то совершенно убитая барка, поставленная набок и прижатая днищем к горе. Груз, похоже, из нее уже высыпался через проломленный борт. В пене уже не мерцали головы СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава людей — все бурлаки утопли. Набег течения притиснул барку к горе, а стрежень отламывал нос, торчащий без защиты камня. Над Чусовой слышался гром, как будто стреляла пушка: это река по одной, по две отдирала от барки бортовины и, вертя, швыряла их в воздух. Таковой осколок свалился на кровлю барки Вукола и СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава сбил запасные потеси. Осташа издалека услышал, как Вукол бранится в трубу и костерит собственных бурлаков, которые не успели перехватить покатившиеся потеси баграми.

За Максимовским бойцом Чусовая начала играть: то плавненько вздымала барку, то роняла в ямину так, что судно грузло практически до палубы и опоясывалось юбкой из СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава пузырей. Приближался другой страшный боец — Шилков. На Чусовой ведали, что имя свое он получил от шайтанского приказчика Шилкова. Тот обожал побаловать: забирался на гору и смотрел, как бьются барки. Другой раз с другими приказчиками на чужую жизнь даже об заклад по рукам ударял. Но сатана и Шилкова перехитрил. Шилков СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава втюрился в заводскую девку, а у той уже был жених — сплавщик Фатьян Сестрицын. И Шилков пообещал черту душу, если черт угробит Фатьяна. Черт рад стараться: нагромоздил из валунов перебор. Шилков залез на гору и сверху стал глядеть, как Фатьян на переборе гибнуть будет. А Фатьян с божьей помощью этот перебор СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава победил, прорвался. Черт только взвыл.

— Если уж мне твоя душа не достанется, то и для тебя самому — тоже! Стой тут вечно и любуйся, как барки бьются! — кликнул он и преобразовал Шилкова в камень.

Валясь по бурунам, Осташина барка шла через перебор, только пена под ногами бурлаков разлеталась по выстилке СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава палуб. Осташа, не теряя реки из виду, мимолетно взглянул наверх, на маковку бойца. Вон под тучей торчит темный набалдашник — закаменевший Шилков.

…Камень Щелеватый, молвят, и был жилищем того черта, который Шилкова заколдовал. Но разглядеть камень Осташа не успел: очень стремительно барка пролетела мимо. Начинался Мосин плес — один СЧАСТЬЕ ВЫШЕ БОГАТЫРСТВА 29 глава из самых опасных на Чусовой. На гладком, ровненьком, покатом створе барка набирала могучий набег. Нужна была вся сила бурлаков, чтоб преодолеть его и увернуться от Мосина бойца.


scenarij-vipusknogo-vechera-dlya-11-klassa.html
scenarij-vistupleniya-agitbrigadi-dyup-tushilkini-glazunovskoj-sosh-glazunovskogo-rajona-orlovskoj-oblasti.html
scenarij-vneklassnogo-meropriyatiya-gorod-masterov.html